Джек Николсон


.

Интервьюер Нэнси Коллинз
29 марта 1984 года
Едва ли вашего героя астронавта Гаррета Бридлава из фильма «Слова нежности» можно назвать любимцем женщин. Были ли трудности с ролью парня средних лет, потерявшего форму?
– Нет, потому что мне всегда хотелось играть людей старше себя. Раньше я выступил в ролях Уолтера Хастона, Эдуарда Арнольда, Чарльза Бикфорда. С ними не было проблем. Этот же персонаж превратился в фобию: люди думают, что он доставил много проблем, а на самом деле – никаких. Из реальной жизни мне известно, что люди средних лет очень привлекательны. Читать далее »

Дешевый будильник

Я уверовал в свою идею с оригинальными мелодиями для телефонов. И хотя я потерпел неудачу со старомодным «Телекомом», мне не хотелось долго оставаться неудачником. В конце концов, в телефонии был еще один провидец — «Moбилкoм». Третья история успешной деятельности акционерных обществ — биржевых супер–обманщиков Германии, наряду с «ЕМ. ТВ» и «Телеком». Читать далее »

Один Рон погоды не делает

Следующее знакомство с миллиардерами–акционерами я почерпнул с Роном Соммером из «Телеком». Эта фирма наравне с ЕМ. ТВ в 1999 была одной из тех, кто выиграл от этого биржевого бума. Каждый хотел купить акции фирмы, рекламным лозунгом которой было «если ты умен, ты покупаешь «Телеком». Акции были в таком почете, что распределялись буквально как талоны на питание. Читать далее »

Гаффа, Соммер и Шмидт или я и миллиардеры

Вы знаете знаменитую речь Мартина Лютера Кинга «Я мечтаю…»?
Эту фразу мне сейчас придется украсть у него. Потому что такие мелкие миллионеры, как я мечтают: я хотел бы иметь собственный маленькой концерн Дитера.
Ведь у меня никогда не было собственной ассистентки, которая приносила бы мне кофе. Собственной сексапильной секретарши, которая организовывала бы мои встречи (у меня есть только Эcтeфaния, которая спрашивает: «Дитер, тебе в чемодан положить черные или серые носки?»). У меня нет менеджера и нет консультанта. И нет шикарного клевого офиса, где я принимал бы посетителей, с крупногабаритным жидкокристаллическим экраном, на котором бы целый день без перерыва играли мои самые лучшие хиты. У меня нет даже визитных карточек. Наконец, если говорить честно: я просто–напросто человек шоу. Читать далее »

Раньше мы были марксисты…

Если бы Ленин, перед тем как покинуть этот мир, побывал в Германии, он услышал бы, так его любимую «Смело, товарищи, в ногу» распевают недавно сформировавшиеся СА (Sturm Abteilung – штурмовые отряды). Звучала у них эта песня живее, чем в России или у немецких коммунистов, – «im flotten Marschenrhythmus». Но мелодия узнавалась легко. Как ей обрадовался Ленин тогда в Шушенском, летом 1898-го, когда Фридрих Ленгник, прибывший в ссылку, чуть не с порога выложил свой сюрприз – новую пес-ню, долгожданную: первый русский (оригинальный, не переведенный) боевой гимн, звонкий, мажорный, без тени размагничивающего слюнтяйства и уныния народнического репертуара. Читать далее »

Песни меняют цвет, или Как Москва перепела Берлин

Разворачивайтесь в марше!
В. Маяковский, «Левый марш»
Немецкая нация наконец-то готова найти свой жизненный стиль. Это стиль марширующей колонны.
Альфред Розенберг
В стихии большевистской революции… появились новые лица, раньше не встречавшиеся в русском народе. Появился новый антропологический тип, в котором уже не было доброты, расплывчатости, некоторой неопределенности очертаний прежних русских лиц. Это были лица гладко выбритые, жесткие по своему выражению, наступательные и активные. Это тип столь же милитаризованный, как и тип фашистский. С людьми и народами происходят удивительные метаморфозы… Впоследствии такие же метаморфозы произошли в Германии… Читать далее »

Мы можем петь и смеяться, как дети…

Они будут расслабленно трепетать гнева нашего, умы их оробеют, глаза их станут слезоточивы, как у детей и женщин, но столь же легко будут переходить они по нашему мановению к веселью и смеху, светлой радости и счастливой детской песенке. Да, мы заставим их работать, но в свободные от труда часы мы устроим им жизнь, как детскую игру, с детскими песнями, хором, с невинными плясками. Читать далее »

Татьяна Шлыкова-Гранатова

Судьба этой танцовщицы может считаться счастливой. Она была крепостной балериной – но всю жизнь провела в доме графов Шереметевых на привилегированном положении. Этим она была обязана своей дружбе с крепостной актрисой Прасковьей Ковалевой-Жемчуговой.

Жемчугова была старше подруги на пять лет. Она родилась в 1768 году в семье кузнеца – коваля. Ее родители были крепостными князей Черкасских. По отцовскому ремеслу ей дали фамилию Ковалева. Позднее, когда граф Шереметев, чьей подругой она была много лет, решил с ней обвенчаться, по его приказу были сфабрикованы документы, доказывающие, что артистка происходит из рода польских шляхтичей Ковалевских. Читать далее »