Том Вулф


.

.

Интервьюер Чет Флиппо
21 августа 1980 года
Вероятно, самое поразительное в книге «Нужная вещь»[125] то, что она сделала вас уважаемым. Вы уже не модный писатель, которого боятся и ненавидят в литературных кругах. Теперь вы знамениты и уважаемы.
– Почти все, что я сделал, это не пародии, рассчитанные на однодневный успех, а то, что так или иначе запоминается. Люди любят насмешку с налетом издевки. В частности, они лучше помнят нечто вроде эссе «Радикальный шик» или «Раскрашенное слово», поскольку, даже если ты по-доброму смеешься над людьми, населяющими мир, в котором мы все живем, или мир искусства, или иной, связанный с экспрессией, они все равно вопят, как будто их убивают. Читать далее »

Фрэнсис Коппола

Интервьюер Грейл Маркус
1 ноября 1979 года
Вы бы взялись за все это снова?[112]
– Склонен сказать «нет». Я в самом деле думаю, что существует некий предел тому, что следует вложить в проект, над которым работаешь. Не знаю, смог бы отказаться от повторения подобного, но мне уже не тридцать шесть, а сорок лет. У меня болит нога, болит спина, болит лоб, болит голова. У меня нет ничего, кроме проблем. То есть я мог бы стать во главе KQED[113], ставить небольшие экспериментальные вещи и не быть такой развалиной. Читать далее »

Джони Митчелл

Интервьюер Кэмерон Кроу
26 июля 1979 года
Оглядываясь назад, как ты считаешь, насколько ты подготовилась к собственному успеху?
– Я никогда не загадывала наперед. Никогда не ожидала такого успеха.
Никогда? Даже репетируя перед зеркалом?
– Нет. Это было хобби, которое переросло в профессию. Я была благодарна, что появилась одна запись. Знала только, точнее, чувствовала, что слабое место в предыдущей работе воодушевляло меня на следующую. Всю жизнь я писала стихи и рисовала. Всегда хотела исполнять музыку и баловалась этим, но никогда не думала, что буду заниматься всем сразу. Мне это и в голову не приходило. Только когда Дилан начал писать песни-поэмы, меня осенило, что вообще-то стихи можно петь. Читать далее »

Штефан Рааб или самый тайный миллионер Германии

Я уже тысячу раз сидел на диване у Штефана Рааба. Этот парень тысячу раз выставлял меня, околпаченным и насмехался надо мной. Тысячу раз я хотел сказать зрителям: Эй, люди! Я вовсе не так глуп, каким здесь выгляжу! И милый Штефан на самом деле говорит не столь спонтанно, как вам кажется.
Я считаю, что настало время мне хлопнуть этого пройдоху по толстеньким пальцам и дать ему попробовать собственной микстуры. Читать далее »

Марианна Фернандес или падшая ночная бабочка

Успех тусовочных заек вроде Дженни Эльверс или Титти Кати Прайс — большое исключение. Большинство ночных бабочек обжигает себе крылья, так и не достигнув исполнения своих мечтаний: жизни в свете фотовспышек, солидного банковского счета, шикарного кабриолета перед дверью. Одну из тех, кто этого не добился, зовут Марианна Фернандес. Читать далее »

Дженни Эльверс или королева–мать всех стерв

Дженни Эльверс — это такая женщина, с которой можно только заниматься сексом. Ну и что с того, что она обладает упругими формами, как у моделейРубенса и шикарным задом. Или что в ней нет одной клеточки жира, она стройна, как уроженка Нигерии. Мои слова не должны означать, будто я не люблю блондинок. У меня уже были светловолосые подруги (хотя основу моего сексуального творчества, конечно, составляют брюнетки). Читать далее »

Расцвет

Казалось, что мастера песни, подобно алхимикам, открыли некую сакраментальную формулу, магический рецепт коммунистического шлягера. Новые песни становились всенародно популярными, едва появившись в фильме или прозвучав по радио. Они были близки музыкальному сознанию масс, ибо опирались на родные интонации, отстоявшиеся в русском городском и солдатском фольклоре, а также на элементы западной легкой музыки и джаза. Талантливые композиторы ковали из них прекрасные мелодии – пластичные и ясные, ухитрявшиеся сочетать лирическую тепло-ту с упругим маршевым шагом. Неотразимая музыка обеспечила новой песне львиную долю успеха. Читать далее »

Почти бесплодные 20-е годы

«Ходячий граммофон» – так говорит о своей жене Уинстон Смит, герой оруэлловского «1984»: «В голове у нее не было ничего, кроме лозунгов». Лозунги обрушиваются на граждан Ангсоца с плакатов, телескринов, со столбцов газет, из речей ораторов. Не из песни – она здесь воспринимается как элемент официозной декорации, как рядовой участник пропагандистской рутины. Смита песня раздражает: «Телескрин передавал надрывное дребезжащее пение какой-то девицы, исполнявшей патриотическую пес-ню. Уинстон сидел, уставившись на тетрадь в мраморной обложке и тщетно пытаясь выключить из сознания металлический голос… Девица запела другую песню. Голос ее вонзался в мозг, как зазубренный осколок стекла». Читать далее »